3 правдивые истории о родах

На «семейных» конференциях в Интернете часто возникают дискуссии о разных видах родовспоможения.

Идеологические противники и сторонники обсуждают в основном три вопроса:

1.медикаментозные роды в роддоме;
2.в роддоме, но с отказом от лекарств (в основном от стимуляции);
3.домашние роды.

Как правило, все доводы сторон сводятся к «опасно-безопасно», и во многом это все на уровне мифов и легенд. Мы попросили описать впечатления от процесса маму, имеющую разный опыт родов. А прокомментировать этот материал - специалистов, которые придерживаются противоположных точек зрения.


Ася, или Классика жанра...

Июль 1991 года был жарким, влажным и голодным. Единственное, от чего я НЕ страдала, — это от голода: живот лез на нос и еда в нем просто не помещалась. Роддом «по блату» находился на другом конце Москвы, поэтому повезли меня туда торжественно, примерно за неделю до предполагаемого срока. Мне было 20 лет, чешская книжка «Мы ждем ребенка» 1968 года выпуска была зачитана до дыр, и я знала о предстоящих мне родах почти все. Это я тогда так думала.

3 правдивые истории о родах



В роддоме нас ждали, сестры и акушерки хамили в меру, даже говорили мне «деточка». Родителей и растерянного мужа, естественно, никуда не пустили, я осталась одна в палате на четверых в отделении патологии. Пять дней слушала рассказы о всевозможных ужасах и осложнениях: про тройное обвитие с ножным предлежанием, как ребеночка застудили в реанимации и он умер, как случайно во время кесарева забыли тампон... Когда в субботу зашла моя лечащая и сказала: «Там родилка свободна, пошли рожать», я была просто счастлива. Про то, что у меня нет НИКАКИХ признаков приближающихся родов, видимо, просто забыли в суете.

3 правдивые истории о родах



Дальше по накатанной: мытье, бритье ужасной бритвой, ледяная клизма, ногти стричь под корень. И потом мне прокололи пузырь. Меня ни о чем не спрашивали, ничего не объясняя, просто что-то делали с моим телом. Я перестала существовать как конкретный человек и превратилась в «женщину».

«Женщина, что вы стоите, идите в палату!»

Проколоть-то пузырь прокололи, а девочке моей о том не сообщили. Она и не собиралась никуда в этот день. Потому сначала я гуляла по коридору, затем мне что-то кололи в попу, потом поставили одну капельницу, позже вторую. Тут приехал мой юный супруг — навещать. И милейшая акушерка спросила: «Хочешь с мужем пообщаться? Полезай в окно!» И я полезла — с двумя капельницами. Как выяснилось, при этом пропоров себе вену. Только игла ушла в толщу мышцы, и примерно час туда капала но-шпа.

Процесс полегонечку развивался (окситоцин — это вам не шуточки!), я уже только лежала, привязанная за обе руки. Ко мне периодически подходили, слушали сердцебиение плода, спрашивали, как я себя чувствую. А я себя не очень-то и чувствовала. Голова была как в тумане, боль сильная, но переносимая. По крайней мере, вопить, как дама на соседней кровати, совсем не хотелось. Время от времени мне еще что-то подкалывали, не обременяя подробностями, чего именно.

К вечеру я родила свою старшую девочку. Она была тихая, сосредоточенно меня разглядывала. Темно-рыжие волосики и темно-синие глаза. Помню, меня поразили чрезвычайно аристократические пальчики с длинными ногтями. Кроху приложили к груди и забрали на «санобработку». Меня выкатили на каталке в коридор, было холодно, бил озноб, я попросила горячего чаю и, как ни странно, получила его. Через два часа, проведенных в коридоре на каталке, мне принесли детеныша, отвезли в послеродовое отделение, Асю опять забрали. И я спала до утра.

После родов я испытала безумное счастье. Самая осознанная мысль была: «Бедный мой муж, не знает, что пропустил! В следующий раз надо будет взять его с собой!» Мне кажется, никаким выбросом гормонов этого полностью объяснить нельзя. Иначе почему же есть женщины, которые и 20 лет спустя продолжают рассказывать, как они настрадались в родах? По крайней мере, мама, когда я сказала, что это было самое счастливое событие в моей жизни, удивленно покрутила пальцем у виска.

Выписали через пять дней со строгим наказом «сцеживаться досуха, ребеночка кормить через три часа и поить водичкой». И еще — приходить за мальчиком. Что мы и сделали через четыре с половиной года.


Матвей, или Стремительный мальчик

С Матюшей все было иначе. Я очень тяжело носила, Ася болела без перерыва, муж взял на крыло и собирался строить новую счастливую жизнь в другом месте. Поэтому плановую госпитализацию в патологию я ждала как манны небесной: хоть отосплюсь. В назначенный день я дошила комбинезон, вдела в него Аську, вручила ее бабушке и поехала в роддом с намерением закрыть глаза и не открывать их недели две (столько оставалось до намеченного срока).

Как говорится, хочешь насмешить Господа — расскажи ему о своих планах. Ехать было минут двадцать, но когда я приехала, то услышала: «Деточка, ты иди в родилку, только ме-е-едленно».

Роды были в самом разгаре, раскрытие «четыре пальца». Я приплелась в родильное отделение и — о чудо! — увидела вожделенную темную пустую комнату с кроватью. «Все, — сказала я, — всем спасибо, все свободны». Четыре часа я бессовестным образом дрыхла безо всякого обезболивания, роды шли сами по себе, я спала сама по себе. Персонал, видимо, решил тоже отдохнуть, и меня никто не трогал. Потом вспомнили и пришли проверить, как я там, и оказалось, что младенец уже практически здесь. «Скорее, на кресло!» Он летел впереди собственного визга. Так и летит до сих пор.

Как ни странно, я опять могла четко формулировать свои мысли. И первая была такая: «Лучше девять часов потихоньку, чем четыре — быстро и решительно!»
Матвея у меня уже не забирали, нянечек с их воплями «Сумасшедшая, задавишь дитя!» я хладнокровно посылала и держала сына у себя на пузе круглые сутки. И выписывать нас собрались уже на четвертый день. Но тут я схитрила: сделала вид, что позвонила домой, и сказала, что нас некому забирать. И провалялась еще день.


Аглая, или Дома вместе с папой

Так как приходить за третьим ребенком меня не пригласили, Глашку мы рожали дома. Прожив 5 лет одна с детьми (и пройдя основательный курс психотерапии по этому поводу), я снова вышла замуж. И через некоторое время мы завели Глашу. Неосведомленность моего мужа по поводу деторождения была полнейшей, поэтому мы пошли на курсы подготовки к родам в родительский центр «Медуница».

Сразу оговорюсь, в тот момент мы не собирались рожать самостоятельно. Я хотела получить некоторую физическую подготовку, а муж — информацию. Но Таня Кочеткова, инструктор, оказалась такой классной, такой спокойной, а рассказы девочек, уже родивших дома, такими убедительными... В общем, после четырех месяцев подготовки, когда мы узнали, что наш роддом закрывается на все лето, решение пришло само собой: конечно, мы родим дома, а Таня нам поможет.

Но Аглая оказалась девочкой с характером. Во-первых, высидела в животике все 40 недель до последнего дня, хотя врач просто заклинала меня (или ее): «Доноси хоть до 36 недель!» Почему-то ей казалось, что я рожу со дня на день. А я уже изнемогала: беременность в 32 года — совсем не то, что в 25, ведь так?

Весь последний месяц у меня шли «предвестники»: слабые схватки по нескольку раз в день. Я замучила Таню звонками «что бы это значило?». Но настоящие схватки начались в три часа ночи накануне того дня, когда старшие дети должны были уезжать в лагерь. Я некоторое время походила, прислушиваясь к ощущениям, потом разбудила мужа. Мы позвонили Тане, поставили чайник и приготовились рожать. Приехала Таня, мы гоняли чаи, трепались о детях, схватки шли уже регулярно каждые три-четыре минуты. Тут проснулись старшие. «Оба-на! — удивилась Аглая. — Здесь еще кто-то есть! Мы так не договаривались!» И все остановилось. Мы подождали еще немного, схваток не было. «Ладно, — сказала Таня, — до ночи тут вряд ли что-то произойдет, поеду по делам, а ты мне позванивай». И она уехала.

Я покормила детей завтраком, муж умчался на работу писать заявление на отпуск, я прилегла отдохнуть, старшие разбрелись по своим делам. «О! — встрепенулась Глаша. — Никого нет! Я сейчас, по-быстрому!» И ломанулась с такой силой, что у меня глаза на лоб полезли. Я успела только позвонить мужу и Тане, чтобы они тоже по-быстрому. Схватки шли уже через минуту, но я была на ногах и функционировала в обычном режиме.

Таня приехала в половине первого, муж вообще поставил рекорд трассы. И тут вернулись дети. «Ну нет, — заныла Глаша, — я так не буду, вас и без меня тут слишком много». И опять все застопорилось.

«Вызывай эвакуатор, — велела Таня. — Пока старшие здесь, кина не будет». Я позвонила маме. Я уже могла ходить только на четвереньках, муж ходил за мной и тер мне поясницу, при этом мы складывали чемодан Матвею в лагерь. Картинка была — загляденье. Как потом оказалось, Матвей вообще не понял, что происходит, решил, что родители развлекаются таким необычным способом.

Наконец приехала мама, забрала детей, мы остались одни (втроем), и я смогла залезть в воду. Боже, какое облегчение! Мне было уже очень трудно, сознание норовило отъехать. Я не думала, что может быть так больно. Но паники не было. Таня помогала, направляла, подсказывала. И главное — сохраняла спокойствие. У нее оказались волшебные руки, когда она прикасалась ко мне, боль немного проходила. Потом я все-таки «поплыла»: сознание как будто отлетело и я стала наблюдать за происходящим немного со стороны. Лопнул пузырь.

И вот тут начались потуги! Вот уж к чему я была совершенно не готова, так это к тому, что они могут продолжаться так долго!

Ася вылетела за две, Матвей за три потуги, то есть время измерялось секундами, а тут это длилось и длилось, и мне казалось, что меня сейчас разорвет пополам, что я просто тресну, как туго набитый мешок. И вдруг погас свет.

Аглая готовилась выбраться наружу, и, видимо, свет ей несколько мешал. Так что она его просто вырубила во всей квартире, чем, несомненно, спасла своего отца, который тут же перестал переживать за меня и побежал бороться с трудностями. Нам он принес наши венчальные свечи, и первое, что Глашка увидела, был мерцающий огонек сквозь толщу воды. Она таращила свои глазищи, пока не вылезла вся. Она оказалась очень большой, просто огромной, старшие дети становились такими к месяцу: четыре килограмма.

Я прижала ее к себе. Она не кричала, просто буркнула что-то в качестве приветствия. Через пару минут отошел послед, крови было мало. Мы добрались до постели, ноги меня не держали, но колотило меньше, чем в прошлые разы. Таня перерезала пуповину, и я приложила Глашку к груди.

Весь процесс занял около 16 часов, считая с того момента, как я проснулась от схваток. Я не порвалась, Глаша, даже при таких немаленьких размерах, тоже не пострадала.

Врач-неонатолог, приехавшая на следующий день, сказала, что это просто эталонный ребенок.
Аглая наша сейчас гораздо здоровее старших детей.
С ней мы не знали, ни что такое диатез, ни колики, ни срыгивание. Она очень развита и физически, и интеллектуально. И, кстати, продолжает делать только то, что она хочет.


Мои выводы

Если бы меня сейчас спросили, как лучше рожать, я бы сказала: в семейном центре, с бассейном и акушеркой (видела такое в английской деревне). Единственное, что было неудобно в ванне, — не за что держаться и тесновато. Но в наших реалиях...

Мне кажется, если найти роддом, где можно договориться не применять лекарства без нужды и согласования с роженицей, если будет отдельная палата, если соблюдать все рекомендации международных организаций типа «не обрезать пуповину, пока не прекратится пульсация крови», и так далее, то в роддоме спокойнее. Главное отличие домашних родов от медицинских в том, что вся ответственность — на тебе. А в роддоме ты пациент, о тебе заботятся и за тебя все решают.

Рожать дома — это способ для спокойных и уверенных в себе и в партнере мам. То, чего многие боятся и на что многие уповают, — отношения с мужем после совместных родов. Они не меняются. Первый муж был со мной при рождении сына, что не помешало ему уйти. Отец Аглаи принимал живейшее участие в родах (у него потом поясницу ломило), наши отношения только укрепились и стали нежнее. Так что все очень индивидуально.


Оригинал статьи: Екатерина Венгерова ( http://myronivka.com.ua/go.php?site=http://moy-rebenok.ru/article/pregnancy/165/ )
Огигинал новости «3 правдивые истории о родах